Прокляты и убиты Виктора Астафьева

Прочитал роман Прокляты и убиты Виктора Астафьева. Правильно было бы назвать пост Окопная правда Виктора Астафьева.
Герои Александра Солженицына в романе В круге первом в шарашке обсуждают войну, Лев Рубин говорит, что война все-таки несет позитив, а Глеб Нержин ему возражает: ты переводчик, я начальник артиллерийской разведки, на передовой были условно.
Сам Солженицын вспоминает, что после ареста ему, как офицеру даже после ареста несли чемодан солдаты, такие же арестанты.
У Астафьева же самое дно - самый ад. Солдаты.

Виктор Астафьев служил на железной работе, у него была бронь. Но вот пришел поезд из блокадного Ленинграда, а там целый вагон умерших. И Астафьев пошел в военкомат... Военком решил, что парень бежит от закона (але, патриоты, где там ваши очереди добровольцев?), стал его пытать, и Астафьев рассказал про вагон умерших. Стал солдатом.
И для этих солдат враг был со всех сторон, и свой политрук был быть может худшим врагом, чем немцы. Для солдата нет войны в том смысле, как нам ее преподносят: есть враги, мы должны их победить. Нет, есть ты, и все остальное вокруг. Помните Уловку-22 Хеллера? Там главный герой тоже считал врагами далеко не только немцев.
Но самый близкий роман роману Астафьева как ни странно - На Западном фронте без перемен Ремарка. Та же острая солдатская правда. Такие же вопросы - зачем это все. Такая же радость от простых вещей. Такое же непонимание окружающих.
Но в случая Астафьева все еще хуже: солдат не жалеют, солдатами прикрывают свою трусость, тупость, их не просто осознанно посылают на смерть, на смерть их осознанно посылают в любой войне, но в случае плацдарма их посылают, понимая, что так нельзя поступать, что есть приказ свыше, но нет переправочных средств, нет нормальной связи, нет нормальной подготовки и плана. И даже с точки зрения полезности имело бы смысл посылать тех только, кто умеет плавать, но бросают всех, только ради .... а хрен его знает, ради чего? Ради того, что если операция сорвется, то кто-то спросит, почему не бросили всех. И за это придется ответить, поэтому мы чужими смертями прикроем свою жопу.
И можно было бы назвать пост Истребление русского народа. И про неприятие правды. Астафьева, как и Ремарка травили как предателей.... Вот удивительно, правда? Меня удивило: Астафьев фронтовик, пишет то, что сам пережил, но постоянно ищет поддержки от фронтовиков.... Ищет доказательств того, что было на фронте.
Как же трудно в России говорить правду.... Как же трудно у нас каяться....
Посмотрите сюжет о книге из телеканала Культура

Переписка Натана Эйдельмана и Виктора Астафьева

Натан Эйдельман и Виктор Астафьев - известные писатели (Эйдельман скорее
известен как историк и ученый). Натана Эйдельмана я открыл для себя через цикл статей "Революция сверху в России" в журнале "Наука и Жизнь". Статьи были очень актуальны и имели большой отклик. Астафьева представлять, видимо, не имеет смысл. Скажу только, что помимо "плача о Руси-матушке" и о погибели природы, у него есть очень глубокие и психологичные вещи ("Пастух и пастушка", "Кража").
Оба - весьма уважаемые люди, властители дум своего поколения. Оба - уважаемы мной. Переписка скандальна. Примечательна тем, что в 1986 году не принято было писать на такие темы в личной переписке. Принято считать, что Астафьев выставил себя антисемитом и шовинистом. Не буду судить. Предлагаю сделать это вам самим. Прочтите - это уже факт Истории.
Ниже цитата из журнала Даугава за 1990 год. и переписка
    " Документы, которые мы публикуем ниже, многим читателям скорее всего уже давно известны,  хотя ранее они никогда не публиковались в советской печати.
Осенью 1986  года разошлись они  в тысячах машинописных экземпляров  и стали своего  рода самиздатовским бестселлером. Это  -- переписка  двух писателей, Натана Эйдельмана и  Виктора Астафьева. Справедливости ради,  надо  сказать, что  основная  часть  скандального  успеха  выпала  здесь  на  долю  Виктора Астафьева. Это  именно его ответ Эйдельману потряс читателей. Резко и прямо, с  неожиданной  откровенностью  и с еще  более неожиданной  грубостью,  были высказаны в нем шовинистические взгляды  автора и традиционно  черносотенные обвинения в адрес евреев.
     С  тех  пор прошло уже более  трех  лет. К сожалению, то, что в 86 году казалось исключительным или даже немыслимым, в 90-м стало заурядным, обычным явлением.  Идеологи   нового  нацизма  типа  Шафаревича,  черные  штурмовики общества  "Память" и других, "породненных"  с  ним объединений,  непрерывный поток публикаций фашистского толка,  попустители  и покрыватели в МВД, КГБ и ЦК --  все  это сплетается в тугой клубок, становится каждодневным  кошмаром нашей действительности. И пожалуй, если не самая страшная, то уж точно самая позорная подробность  этого  непрерывного  шабаша -- участие в  нем  русских писателей, и не только бездарей  и  завистников,  ни на что другое просто не
годных,  но и тех,  что успели заслужить  уважение и  любовь  требовательных читателей.  Именно  сегодняшняя  ситуация  в культуре, как никогда  острая и опасная, заставляет нас вновь и вновь возвращаться к этой мрачной теме *.
  
     Переписка имела место в 1986 году.
     Натан Яковлевич Эйдельман скончался 1989 году. -- Прим. ред."